Среда
13.12.2017
21:35
Приветствую Вас Гость
RSS
 
Наш дом на Небесах
Главная страница Регистрация Вход
Парус нашей надежды - Форум »
[ Новые сообщения · Участники · Поиск ·
Страница 1 из 11
Архив - только для чтения
Форум » Жизнь во Христе » Духовная пища » Парус нашей надежды (Так на чём же всё-таки был распят Спаситель)
Парус нашей надежды
zaharurДата: Суббота, 18.07.2009, 00:07 | Сообщение # 1
Группа: Христиане
Сообщений: 65
Статус: Offline
Сегодня так много было сказано о парусах. А в нашем городе как раз на днях прошла международная парусная регата. Всё это побудило меня поместить и на этот форум свои размышления на эту тему, которые я уже размещал на "Христианке", но, может быть, кто-то их не читал там, и прочтя теперь, почерпнёт для себя нечто полезное.
Не спросив разрешения у Саши smile хочу прежде всего разместить здесь ещё раз то стихотворение и фото, которое она опубликовала сегодня в теме о молитве за Юленьку, мне показалось это прекрасным введением к тем мыслям, о которых пойдёт дальнейшая речь.

Боже, наполни мои паруса
Ветром попутным Духа Святого.
Чтобы на мне отражалась краса
Божьего Сына, Истины Слова.

Боже, наполни мои паруса
Верой, надеждой, любовью, спасеньем.
Чтобы душа насладилась сполна
Радостью в Боге и ангелов пеньем.

Боже, наполни мои паруса,
Будь моим кормчим и будь моей силой.
Духом исполни, как землю роса,
С Божьих небес чудной влагой поила.

Боже, наполни мои паруса,
Сделай их крыльями ангелов светлых.
Что мне враждующих бурь голоса?!
Буду ваятелем песен победных!

Боже, наполни...мои...паруса...

/Ф.Страшнова/

Прикрепления: 0331151.jpg(55Kb)


Что ты спрашиваешь об Имени Моём? Оно ЧУДНО.

Сообщение отредактировал zaharur - Суббота, 18.07.2009, 00:09
 
zaharurДата: Суббота, 18.07.2009, 00:33 | Сообщение # 2
Группа: Христиане
Сообщений: 65
Статус: Offline
***
Когда я был ещё мальчишкой, я любил собирать значки. Ну какой же мальчишка или девчонка что-то не собирали: кто-то значки, кто-то марки, кто-то фантики или наклейки. Я же больше всего любил собирать марки и значки. Значки я складывал в красную пластмассовую матрёшку из-под конфет. Был у меня самый любимый значок: «Алые паруса». Круглый, внутри была зеркальная поверхность, сверху защищённая оранжевым прозрачным оргстеклом. На зеркальной поверхности внутри были изображены алые паруса. Этот значок я хранил особо, часто доставал его и подолгу любовался им. Он словно напоминал солнечный закат, и звал куда-то…
Тогда я жил в большом городе, но прошли годы, я вырос, и большой город стал томить меня, мне хотелось убежать прочь от его бессмысленной шумящей суеты. Сегодня я живу в маленьком городке на берегу Балтийского моря, в краю, где добывают янтарь – здесь 90% его мирового запаса. В краю, известном своими красивыми закатами – об этом есть известная песенка у Газманова, который здесь и родился. А летом здесь бывает множество различных яхт и парусных досок. Мне очень нравятся паруса. Даже само слово «парус» - оно для меня какое-то красивое, необычное, куда-то зовущее. Парус, плывущий навстречу закату…

***

Мне хочется поделиться размышлениями о вопросе, не представляющем, на первый взгляд, особой важности, а именно: как выглядело то орудие казни, на котором был распят Христос. Был ли это обычный вертикальный столб, либо это был крест, имеющий горизонтальную перекладину. Однако, мне кажется, на самом деле вопрос этот является далеко не второстепенным, но, напротив, имеет важное символическое значение. Поэтому мы попробуем в этом разобраться.
Для исследования этого вопроса мы обратимся не к археологическим данным и не к происхождению и значению того греческого слова "ставрос", вокруг которого идут столь оживлённые споры. Метод нашего исследования будет основан на следующем принципе: Ветхий Завет, т.е Еврейские Священные Писания, изобилуют прообразами, касающимися личности Иисуса Христа. Ветхий Завет постоянно иносказательно повествует нам об Иисусе Христе, пророчески указывая даже на подробные детали Его будущей жизни на земле, Его служения, смерти, воскресения и т.п. Поэтому трудно представить, будто бы пророчества Ветхого Завета обошли бы стороной вопрос: на чём был распят Христос. Трудно представить, будто бы в Еврейских Писаниях нет даже намёка на эту тему, что вдохновлённые писатели ничего не упомянули о том орудии казни, на котором будет казнён их Мессия. Конечно же, это не так. И вот, уже в первых главах своего Евангелия, евангелист Иоанн ссылается на такое пророчество. И вникая в те слова, из которых это пророчество составлено, мы находим ключ на поставленный нами вопрос.

«И как Моисей вознёс змию в пустыне, так должно быть вознесену Сыну Человеческому» - эти слова прямо указывают на аналогию между двумя событиями: вознесением змеи Моисеем и распятием Иисуса Христа. Следовательно, для того, чтобы узнать кое-что о том, как выглядело то орудие казни, на котором распяли Христа, мы должны получить какие-то сведения о том орудии, на котором был вознесён медный змей.
«И сказал Господь Моисею: сделай себе медного змея и выставь его на знамя.
(Числа21:8)

Слово «знамя», употреблённое здесь, не говорит чего-либо определённого в пользу какой-либо версии о форме этого предмета. Хотя само слово «знамя», уже заставит любого человека, имеющего хоть какое-нибудь представление о военных знамёнах, задуматься о том, всегда ли знамя выглядело в виде обычного вертикального шеста с прикреплённым к нему полотнищем, или же существовали ещё какие-то типы знамён?
Однако, чтобы наши исследования по этому вопросу не опирались только на русский перевод, мы должны обратиться к еврейскому подлиннику и выяснить, какое же слово стоит в оригинале в том месте, где в русском переводе стоит слово «знамя». В еврейском тексте стоит слово
נֵס (нэс) – «сигнальный шест».

Слово это, очевидно, восходит к глаголу

נשֹא (наса) – «поднимать, нести»*

/* Отсюда происхождение русских слов «нести, нёс»/

То есть נֵס это такой предмет, который используется для того, чтобы что-то поднять, вывесить напоказ, и, в таком положении нести , чтобы видели все. Поэтому слово נֵס переводится во многих местах и как «знамя», и как «знамение», то есть нечто, совершенно явное для всех, поднятое вверх для всеобщего обозрения.*

/* Ср. Матф.24:30 «тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою».
(Матф.24:30) Сын Человеческий будет выставлен как знамя, для того, чтобы все племена земные могли видеть Его./

Итак, נֵס обозначает «сигнальный шест». Имеется ли ввиду обыкновенный вертикальный шест, или же это нечто иное? Для того, чтобы ответить на этот вопрос верно, давайте обратимся ещё к некоторым местам Св.Писания, где это слово употребляется.
Дважды в Писании слово נֵס переводится как «парус». Посмотрим эти места.
Исайя, 33 глава. Начиная с 21 стиха, Господь вводит нас, так сказать, в «морской контекст».

«Там у нас великий Господь будет вместо рек, вместо широких каналов; туда не войдёт ни одно вёсельное судно, и не пройдёт большой корабль».

И 23 стих говорит:

«Ослабли верёвки твои, не могут удержать мачты и натянуть паруса».

И вот здесь-то мы встречаемся опять со словом נֵס (нэс). В 23 стихе нашему вниманию предлагаются две вещи, которые тесно связаны друг с другом, но, при этом, не являются одним и тем же. Это, во-первых, мачта, которая представляет собой высокий вертикальный шест и, во-вторых, парус, который представляет собой толстую, плотную ткань, парусину, прикреплённую к рею. Рей же, (к которому крепится парус и который практически является неотъемлемой частью самого паруса) – это поперечное дерево, подвешенное за середину к мачте.

Итак, Исайя употребляет слово נֵס (нэс), «знамя», для обозначения паруса, прочнейшим образом привязанного к поперечному рею, и употребление Исайей слова נֵס именно в этом значении проливает нам много света на тот נֵס , на котором был подвешен медный змей. Мачта, на которой держится парус, практически не существует без поперечного рея, он является неотъемлемым компонентом мачты. Без поперечного рея парус просто болтался бы, словно тряпка на палке и напоминал бы лишь только пугало в огороде. Поперечный рей является опорой, скелетом паруса; натянуть парус, привести его в действие без поперечного рея невозможно.

Давайте теперь обратим внимание ещё на то, что объединяет, связывает между собой понятия «знамя», «знамение» и «парус», потому что совершенно не случайно в еврейском языке эти понятия выражаются при помощи одного и того же слова. Дело в том, что парус выполнял не только свою механическую функцию двигателя корабля, использующего силу ветра. Помимо этого он выполнял её одну, не менее важную функцию – функцию знамени. Достаточно взглянуть на иллюстрации древних парусных судов – и мы сразу это увидим. Каждое государство или племя, имеющее свои парусники, старалось сделать парус как можно красивее и запечатлеть на нём ту символику, которая отобразилась бы и на их государственном знамени. У некоторых племён парус, по сути, был практически единственным «государственным» знаменем. Это были те племена, которые жили практически одним морем. Например, викинги. Само слово «викинг» имеет морское происхождение (возможно от скандинавского корня vik, что значит «залив» или «бухта» или же от vikja, - «лавировать»). Это были жестокие, суровые воины, успех которых во многом зависел от их превосходного кораблестроения. Львиную долю времени своей жизни эти люди проводили на море, на своих кораблях, которые назывались «драккары», что значит «драконы» Технически эти корабли были выполнены настолько мастерски, продуманно и изящно, что это приводит в восторг и современных морских инженеров. И это ещё раз подтверждает слова апостола Павла о том, что люди стали «изобретательны на зло». Поистине, с каким талантом, с каким искусством, во все века изобретались военные орудия, орудия пыток и прочая мерзость: казалось, что люди вкладывают всю силу своего ума, весь свой изобретательский гений при изготовлении орудий зла, убийства и мучений. Поэтому нисколько не оправдано то утверждение, что при распятии Христа римляне, якобы, пользовались столбом, а не крестом, потому что первый был простым и дешёвым средством убийства. Весь злой опыт человечества говорит о том, что люди не только не жалели времени, сил и средств на изобретение орудий зла, но и, казалось, вкладывали всё, что могли для удовлетворения своих садистских похотей и невыразимых жестокостей.

Но вернёмся к кораблю викингов. В центре этого великолепно устроенного корабля, на массивном деревянном основании, выполненного в форме рыбы, крепилась единственная мачта, которая могла во время шторма опускаться в особое углубление. На единственном поперечном рее был подвешен единственный парус, выполненный из кожи или льняного полотна, с подкладкой из грубой шерстяной ткани. Парус был выполнен искусною работою, на нём изображались различные узоры. Но это не было собственное изобретение викингов. Ещё более древние народы украшали свои паруса некоторыми изображениями. Пророк Иезекииль сообщает нам о том, что жители Тира закупали у египтян узорчатые полотна для парусов (נֵס), и эти полотна, как написано у пророка, «служили флагом». При этом, не следует думать, что это относится к тому флагу, который развевается наверху мачты, будучи прикреплённым к небольшому вертикальному шесту, называемому флагштоком. В древние времена функцию флага или знамени на флоте выполнял непосредственно сам парус.
Итак, при одном взгляде на парус викингов, мы видим, что это было не просто какое-то полотнище, выполнявшее чисто технические функции. Это было в полном смысле слова боевое знамя. Ибо вся символика, которая отражала их веру, была крупным планом изображена на этом парусе. Что первое бросалось в глаза противникам викингов при приближении к ним «драккара», наводя на них страх и ужас? Несомненно, это единственное большое квадратное полотнище, надутое от ветра, на котором был изображён либо страшный дракон (в честь которого и был назван их корабль), либо лицо одного из главных богов, покровительствующих викингам в битве. Причём, это надутое полотнище, не только наводило ужас на врагов. Но и вдохновляло самих викингов, внушая им уверенность в победе. Поэтому, паруса с такими изображениями, служили самыми настоящими боевыми знамёнами. В Псалме 19 написано: «И во имя Бога нашего поднимем знамя». Вот эту-то функцию знамени – превознести своего бога, поставить его образ на высоту так, чтобы чувствовать как бы его присутствие рядом, - эту функцию и выполнял парус.

Но для обеих своих функций: и чтобы служить боевым знаменем, и чтобы действовать, как двигатель, парусу необходима была специальная опора помимо вертикального столба, называемого мачтой. Опора, необходимая для натяжения ткани (или кожи) и придания парусу той формы, того положения, в котором он смог бы исполнять указанные функции. Ясно, что сама мачта не могла служить непосредственной опорой парусу. Нужен был горизонтальный шест, рей.


***********************

Звуки, обозначенные буквами ס (самех) и צ (цади), являются фонетическими родственниками. Они как бы являются вариантами одного какого-то звука, только в разных оттенках. Поэтому, когда мы будем сравнивать два весьма похожих еврейских слова, которые будут отличаться друг от друга только тем, что в одном будет стоять ס (самех) ,а в другом на том же месте -צ (цади), то мы должны знать, что между значениями этих слов должна быть связь. Однако, бывают такие случаи, когда эта связь бывает не вполне очевидна и загадочна.
Именно с таким случаем мы встречаемся, сравнивая между собой слова נֵס (нэс) «знамя, сигнальный шест» и נֵץ (нэц) «ястреб (или сокол)». На первый взгляд кажется, что между этими словами связи нет вообще никакой. Однако, связь здесь есть, и, причём, гораздо большая, нежели можно увидеть поверхностным взглядом.
Обратим внимание на два места из священного Писания, где эти два слова употреблены. Первое из этих мест уже нам знакомо. Это пророчество Исайи, 33 глава, 23 стих:

«Ослабли верёвки твои, не могут удержать мачты и натянуть паруса».

Здесь стоит уже хорошо известное нам слово נֵס (нэс), обозначающее парус-знамя, прикреплённый к горизонтальному рею, а слово натянуть в еврейском тексте передано с помощью глагола פּרש (парас), что значит «распростирать, протягивать», а также «ломать, разламывать». Не очевидно ли, что русское слово «парус» от этого глагола и происходит, так как парус – это есть именно натянутая, распростёртая материя.

Итак, мы видим, что у Исайи к слову נֵס приложен глагол, означающий действие протягивания, натяжения. Но этот же самый глагол Писание прилагает и к слову נֵץ «ястреб, сокол», когда говорит о том, что он распростирает, протягивает крылья свои к югу (Иов 39:26). «Твоей ли мудростью парящий ястреб протягивает крылья свои южному ветру». Само собой разумеется, что парящая птица распростирает, протягивает свои крылья в горизонтальном направлении, и в таком положении крылья её исполняют роль, подобную парусу: птица выискивает ими тепловые потоки, поднимающие её на высоту, а также потоки попутного ветра, помогающие ей двигаться в нужном направлении. И парус корабля, и крылья парящей птицы, для выполнения своих столь похожих задач, должны быть оба растянуты в горизонтальном положении. Парус должен быть не только натянут верёвками внизу, но и растянут вверху, за два своих верхних угла, вдоль поперечного рея, и крылья птицы должны простираться горизонтально, поэтому глагол פּרש одинаково прилагается в Писании, как к слову נֵס (парус), так и к слову נֵץ (ястреб, сокол). И этот глагол как бы объединяет эти, на первый взгляд, далёкие друг от друга по значению, слова.

**************************
Для того, чтобы глубже и точнее понять значение еврейского глагола פּרש «распростирать, протягивать», сопоставим его с одним из его ближайших родственников, глаголом פּרק (парАк), имеющим значение «рвать, отрывать, разрывать, раздирать, терзать». Этот глагол употребляется в 32гл. книги Исход, когда Аарон повелевает народу вынуть золотые серьги из своих ушей для изготовления золотого тельца. Буквально Аарон повелевает не «вынуть», а «вырвать» эти серьги из ушей. Это указывает то ли на поспешность, с которой нужно было совершить это гнусное изготовление тельца, то ли на фанатичную одержимость людей, участвовавших в этом процессе, при которой они уже как бы не чувствуют боли, находясь в своей опьяняющей одержимости, и творят при этом со своими телами весьма страшные вещи (вспомним хотя бы служителей Ваала, коловших себя ножами так, что кровь текла по ним – 3Цар. 18гл.).
Глагол פּרק употребляется также тогда, когда Давид сравнивает жестокого врага со львом, который терзает, раздирает его душу, когда нет избавляющего (Пс.7:3). От этого глагола происходит существительное פֶּרֶק (пЭрэк)*, имеющее два значения:
1. Перекрёсток
2. Грабёж, расхищение
_____________________________
/* Этот глагол совсем не случайно созвучен с русским словом «перекрёсток»/

Но какая же связь между этими двумя значениями одного и того же слова и почему они вообще образованы от глагола פּרק, означающего «рвать, разрывать, раздирать»?

Начнём с того, что перекрёсток – это место пересечения двух дорог. То есть, он имеет форму креста. И вот, такого рода место, сделалось наиболее удобным для нападения грабителей на свою жертву. Здесь они нападают на неё и буквально растаскивают, расхищают, как бы разрывают её имущество по всем четырём направлениям так, что бедная жертва просто не знает, куда ей кинуться. После этого каждый бандит убегает в одну из четырёх сторон, держа в руках свою награбленную четвертину. Таким образом, мы видим, что подобный грабёж есть ни что иное, как раздирание, разрывание , растаскивание имущества жертвы в четыре направления, имеющихся благодаря перекрёстку. О таких перекрёстках и говорится у пророка Авдия (1:13), на которых стояли потомки Исава для грабежа и убийства сынов Израиля.*
_____________________________
/* В русском переводе мы читаем, что потомки Исава стояли на этих перекрёстках для убивания потомков Иакова, но в подлиннике не говорится прямо об убийстве. Там использован глагол כּרת (карАт) «отрезать, обрезать , срезать». От этого глагола происходит существительное כָּרֻתָה (карутА), что значит «обтёсанное бревно, брус». Поэтому, представляется вполне вероятным, что здесь речь идёт о зловещем (вполне возможно, что и сопровождающимся убийством) ограблении, когда жертва уподобляется брусу – бревну, обтёсанному с четырёх сторон./

О каких подобных этому грабежах мы ещё читаем в Писании? Известно, что государство Израильское некогда представляло собой единое, монолитное царство, находящееся под управлением одного царя. Так было в те времена, когда Израиль твёрдо держался своего завета с Богом и хранил верность ему. Но когда Израиль отступил, тогда (после многих безответных призывов к возвращению и покаянию), Господь, наконец, «предал Иакова на разорение и Израиля – грабителям» (Исайя 42:24). В конечном итоге, некогда целостное, монолитное государство, во времена господства Римской империи, практически теряет свою самостоятельность и оказывается как бы разделённым на 4 части, каждая из которых находится под надзором так называемого четвертовластника (см. Лука 3:1). Это положение есть ни что иное, как положение разорённого государства и, если учесть, что всех этих четвертовластников менее всего заботило восстановление Израиля в прежнее величественное и целостное состояние, то можно с уверенностью сказать, что такое разделение государства на 4 части, было самым явным провозвестником его полного распада. Господь уже указывал на этот принцип, говоря: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет и всякий дом, разделившийся в самом себе, не устоит» (Матф. 12:25; Лук. 11:17). Таким образом, Израиль был разделён именно на 4 части и это имеет ценность для нас именно в связи с принципом «грабежа на перекрёстке» и растаскиванием имущества в 4 разные стороны. Тут уместно будет вспомнить ещё одну деталь, подтверждающую истинность приведённой здесь аналогии. В том самом месте Писания, у пророка Авдия, где говорится о грабеже и убийстве на перекрёстке, потомки Иакова выступают в качестве жертвы зловещего разбоя. Кто же выступает здесь в качестве разбойников, нападающих, грабящих и убивающих на этом самом перекрёстке? Мы видим, что этими преступниками являются потомки Исава. Теперь вспомним, кто же были эти четвертовластники, разделившее наследие Израилево. Трое из них были потомками Ирода Великого, который разделил своё королевство между тремя своими сыновьями. Один из них (Архелай), правда, в последствии был смещён с этой должности Римским императором, так как на него поступало много жалоб и недовольств со стороны народа; на его-то место и заступил римский наместник Понтий Пилат. Династия Иродов происходила как раз из «потомков Исава» - Ирод Великий был идумеем. Подобно тому, как самого Исава не заботил вопрос о его первородстве и, следовательно, о грядущем благословении, а волновал лишь вопрос о сегодняшнем насыщении собственного чрева, подобно этому и этих его потомков-четвертовластников интересовало не будущее их государства и народа, а полнота наслаждения и удовольствия в их собственной жизни. «Будем есть и пить, ибо завтра умрём» – вот был их девиз. Хорошо пророчествовал о таких людях Исайя:

«Все звери полевые, все звери лесные! Идите есть.
Стажи их слепы все и невежды;
все они немые псы, не могущие лаять, бредящие лёжа, любящие спать.
И это псы, жадные душою, не знающие сытости;
и это пастыри бессмысленные; все смотрят на свою дорогу,
каждый до последнего – на свою корысть.
Приходите, говорят, я достану вина, и мы напьёмся сикеры;
И завтра то же будет, что сегодня, да ещё и больше».

Под «зверями полевыми и лесными» Исайя, скорее всего, подразумевал язычников, под «немыми псами» - израильских вождей: священников, лжепророков и, первым делом, царей, так как царь должен быть первым (после Бога) пастырем и стражем своего народа, каким и был царь Давид.
Исайя говорит, что каждый из этих нечестивых псов смотрит на свою дорогу. Здесь становится очевидной та же самая картина «грабежа на перекрёстке», когда 4 бандита растаскивают имущество жертвы по 4-м различным направлениям. Они могут действовать сообща, но только когда готовятся к захвату добычи. Когда же они её уже заполучили, их единство исчезает во мгновение ока. Теперь они смотрят каждый на свою дорогу, и стараются поскорее убежать со своей долей в избранном ими направлении.

В этом «грабеже на перекрёстке» кроется какой-то важный принцип действия злых сил и поэтому в Священном Писании нам дана не одна иллюстрация этого явления четверораздела, наиболее яркая из которых запечатлена в последних главах Евангелия от Иоанна (19:23-24).

«Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нём жребий, чей будет, - да сбудется Писание: «разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий. Так поступили воины».

Из этого текста мы, во первых, узнаём одну важную для нас деталь: воинов, непосредственно распинавших Иисуса, было четверо (каждому воину по части). Прежде всего этот факт подтверждает наше представление того грабежа и убийства на перекрёстке, о котором сообщил нам пророк Авдий. Теперь мы вполне законно можем представлять себе, читая Авдия, четырёх разбойников, разбегающихся по четырём дорогам от перекрёстка со своей награбленной четвертиной. Ибо и здесь и там, мы видим одну и ту же картину: не просто убийство, а убийство, предварённое самым настоящим грабежом, в котором участвуют четыре вооружённых человека. Конечно, не нужно сваливать всю вину убийства Господа на этих четырёх воинов, но мы должны безоговорочно признать, что цифра 4 здесь совершенно не случайна, и что вся эта сцена имеет какое-то важное символическое значение.

Итак, воины, как мы видим, были не только убийцами, но и грабителями. Каждый воин получил четвертину из имущества Господа ( а одежда, пожалуй, была единственным Его имуществом во время Его земной жизни). Заметим, что одному из четырёх воинов «повезло» больше всех: он получил особенную, пятую часть в приложение к своей четвертине – в виде цельнотканого хитона.
После раздела имущества, состоялось убийство. Учитывая тот факт, что у человека 4 конечности (две руки и две ноги) и зная (опять-таки от Иоанна), что на руках Иисуса была не одна отметина от гвоздей (Иоанн 20:25), представляется очевидным, что каждый из четырёх воинов забил по одному гвоздю в каждую из четырёх конечностей Тела Господа. Вероятнее всего, все четыре гвоздя забивались одновременно. Вследствие всего этого, форма орудия казни Христа непременно должна была изображать этот зловещий перекрёсток (פֶּרֶק), на котором этот безбожный мир буквально разрывал, раздирал (פּרק), терзал нашего Господа, как бы желая разорвать Его на 4 части. Эти (предполагаемые) 4 разбойника на перекрёстке, эти 4 правителя земли Израилевой, эти 4 воина у креста Христова, - всех их объединяет одно: стремление разорвать добычу на 4 части и унести эти части каждый в свою сторону. Мы заметили также, что один из этой четвёрки получает в этом грабеже особую долю и это делает его весьма отличным от остальных трёх его сообщников. Три воина получили по одной четвёртой из одежд Господа, четвёртый же воин, кроме своей четвертины, получил ещё нечто большее – цельнотканый хитон, который (если вспомнить милоть пророка Илии), мог символизировать власть и силу. Ту же самую картину мы видим и у четвертовластников. Сразу делается очевидным, что из всех четырёх в преимущественном положении оказывается Понтий Пилат, римский наместник, заступивший на место Архелая, сына Ирода Великого. Он получает себе в долю Иудею вместе с духовным центром евреев – Иерусалимом.

Итак, мы явно усматриваем какой-то важный принцип, действующий в среде правления злых сил, пытающихся захватить не принадлежащее им от начала имущество и власть. Стараясь захватить мировое господство, тёмные силы постоянно действуют согласно этому принципу «грабежа на перекрёстке» и, если мы сейчас обратимся к пророчествам Даниила, то увидим это ещё яснее.

«Видел я в ночном видении моём, и вот четыре ветра небесных боролись на великом море, и четыре больших зверя вышли из моря, непохожих один на другого. Первый – как лев, но у него крылья орлиные; я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья, и он поднят был от земли стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему.
И вот, ещё зверь, второй, похожий на медведя, стоял с одной стороны, и три клыка во рту у него, между зубами его, ему сказано так: «встань, ешь мяса много!»
Затем видел я: вот ещё зверь, как барс; на спине его четыре птичьих крыла, и четыре головы были у зверя сего, и власть дана была ему.
После сего видел я в ночных видениях, и вот четвёртый, страшный и ужасный и весьма сильный; у него большие железные зубы; он пожирает и сокрушает, остатки же попирает ногами; он отличен был от всех прежних зверей, и десять рогов было у него» (Дан., 7гл.).
Даниилу дано было ясно увидеть эти 4 злые силы, воплощённые в образы страшных зверей и, кроме того, Даниил сразу же обратил внимание на то, что четвёртый зверь был особенный, что он существенно отличался от прочих трёх зверей.
«Тогда пожелал я точного объяснения о четвёртом звере, который был отличен от всех их и очень страшен, с зубами железными и когтями медными, пожирал и сокрушал, а остатки попирал ногами».

Более того, в описании этого четвёртого зверя, мы вновь встречаем этот же самый принцип.
Мы видим, что у этого четвёртого, особенного зверя, было десять рогов. Но вот, выходит из него ещё один какой-то рог и, при этом «три из прежних рогов с корнем исторгнуты были перед ним», а этот новый рог, вначале небольшой, затем неимоверно разрастается, у него появляются глаза, наподобие человеческих, и уста. Говорящие высокомерно.
Итак, мы постоянно видим некую четвёрку злых сил и в ней самой явное преимущество последнего, четвёртого участника. Если теперь мы обратимся к 30 главе Притчей Соломона, то вновь увидим подтверждение этого принципа, вновь встретим ту же самую четвёрку. Эту главу в Писании некоторые называют «числовые притчи». Числовые потому, что в ней постоянно будут встречаться два числа, а именно: три и четыре. Причём, эти числа будут не просто встречаться независимо друг от друга, но всегда в определённой формуле, которая заключается в следующем: сначала говорится о каких-то трёх вещах, а затем упоминается четвёртая вещь, которая имеет какой-то особенный, превосходный над другими характер.
Вот, например, цитата из этой главы:

«Три вещи непостижимы для меня, и четырёх я не понимаю:
Пути орла на небе,
пути змея на скале,
пути корабля среди моря
и пути мужчины к девице».
(Прит.30:18-19).

Явно, что автор делает особый акцент на четвёртом пути. Интересно, что первым в этой четвёрке упоминается орёл, - ведь у пророка Даниила первый зверь тоже имел «крылья орлиные».
Вот ещё одно место из этой же главы притчей (30:29-31).

«Вот трое имеют стройную походку, и четверо стройно выступают:
лев, силач между зверями, не посторонится ни перед кем,
конь и козёл, и царь среди народа своего».

Здесь мы видим ещё одну иллюстрацию этого же самого принципа. Обратим внимание: первым упоминается лев. Кто же был первым у Даниила? «Первый – лев, но у него крылья орлиные». (Дан. 7:4) Четвёртый же здесь опять особенный: «царь среди народа своего».
Эта 30-я глава буквально насыщена иллюстрациями одного и того же принципа. Стихи 15 и 16:

«Вот три ненасытимых, и четыре, которые не скажут : «довольно!»
Преисподняя и утроба бесплодная, земля, которая не насыщается водою,
и огонь, который не говорит : «довольно!»»

Последний, четвёртый элемент: огонь, является наиболее страшным из всех четырёх, потому что нет ничего страшнее, того «огня вечного, уготованного Диаволу и ангелам его», огня, который никогда не скажет: «хватит!» (Матф.25:41).

Но самым явным подтверждением принципа взаимодействия четырёх злых сил являются стихи 11-14 этой 30 главы Притчей. Эти 4 стиха дают нам наиболее яркую иллюстрацию этого принципа:

«Есть род, который проклинает отца своего и не благословляет матери своей.
Есть род, который чист в глазах своих, тогда как не омыт от нечистот своих.
Есть род – о как высокомерны глаза его, и как подняты ресницы его!
Есть род, у которого зубы – мечи, и челюсти – ножи, чтобы пожирать бедных
на земле и нищих между людьми».

Сравним эти стихи с описанием четвёртого зверя у Даниила: «…с зубами железными и когтями медными, пожирал и сокрушал» (Дан.7:19).

Приведённых мест вполне достаточно, чтобы увидеть, как ясно Писание указывает на этих 4-х разбойников, нападающих, грабящих, терзающих, разрывающих и убивающих свою жертву на месте, называемом по-еврейски: פֶּרֶק (пЭрэк), перекрёсток.

И для искренне ищущего истину делается вполне очевидным, что когда распинали Господа, и делили Его одежду четверо вооружённых людей, тогда действовали эти 4 злые силы в полный ход, пытаясь растерзать, разделить, разорвать Его на 4 части на самом главном Перекрёстке, где эти «четыре ветра небесных» тянули самую великую Жертву в 4 свои стороны.
Но эти 4 ветра небесных вероятно не знали, что этим самым они только натягивали то величественное знамя-парус (נֵס ), прикреплённое за два своих верхних угла, за две своих верхних конечности к поперечному рею на верху мачты, и что на самом-то деле, в конечном итоге, распяли они там и убили своё божество – медного змея, жёлтого дракона, который вынужден был пойти на древо проклятия вместе с плотью Сына Человеческого.

А Парус корабля спасения людей натянулся и повёл свой корабль к Желаемой Пристани. Алый, долгожданный Парус, ведущий нас Туда, куда влекут нас янтарные закаты…


Что ты спрашиваешь об Имени Моём? Оно ЧУДНО.
 
Форум » Жизнь во Христе » Духовная пища » Парус нашей надежды (Так на чём же всё-таки был распят Спаситель)
Страница 1 из 11
Поиск:


Copyright MyCorp © 2017
Сайт управляется системой uCoz